Режиссер Ольга Корниенко рассказала о проблемах и перспективах кинематографа Югры

Ольга Корниенко – режиссер, посвятившая жизнь документальному кино. Ее работы, пронизанные любовью к культуре коренных народов Севера, получили признание на международных фестивалях и стали важным вкладом в сохранение и популяризацию уникального наследия Югры. Мы поговорили с ней о влиянии журналистики на ее режиссерский стиль, проблемах и перспективах югорского кинематографа.

От журналистики к кино: поиск истины и сохранение культуры

– Ваш путь в кино начался с журналистики. Как этот опыт повлиял на вашу работу в качестве режиссера?

– Из положительного – работа с фактами, поиск и отбор информации, анализ, синтез, дедукция, индукция, журналистское расследование, ответственность за написанное и сказанное. Но это, скорее, не из журналистики даже, а из советского образования и образа жизни. Из отрицательного – журналистика – это всегда слово. Кино – это образы. Очень люблю поговорку: «Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать» (в нашем случае – прочесть).

– Откуда  появился интерес к культуре коренных народов?

– В девяностые перестройка и гласность открыли для широкой общественности проблематику Севера, дали возможность говорить о многом, что ранее было недоступно. Югра во времена перестройки в силу своих особенностей: форсированное нефтяное освоение, проблемные взаимоотношения с коренным населением, – оказалась в центре информационного поля страны. Именно в эти годы я начала работать в одной из самых «горячих» точек округа – Сургутском районе. Невозможно было не проникнуться болью оказавшихся в беде людей. Ощущение причастности, желание и возможность «спасти и сохранить» – вот главные посылы.

Публикации в газетах и журналах, сюжеты и телепередачи в телекомпании «СургутИнформТВ» перерастали в фильмы о единстве человека природы, их взаимосвязи. Искала настоящие, глубокие, жизненные истории.

Со временем чем больше кондовая, дремучая тайга приобретала светский лоск (начали появляться реплики обрядов, национальной культуры, ремесел, этнотрадиция массово мигрировала в активно развивающийся этнотуризм), – тем больше меня затягивало вглубь, в истинную культуру народа, которая «не блестит»: историю, фольклор, эпос.

– Почему снимаете документальное кино, а не игровое?

– Когда начинала снимать, понятия не имела ни что такое документальное кино, ни – тем более – игровое. Просто шла в тайгу и снимала то, к чему душа лежит, и так, как получалось. Очень много смотрела.

Уже первые фильмы поехали далеко – и в Россию, и за ее пределы. Они были актуальны. Актуальна была не только политика («Договор» о подписании экономических соглашений между коренными жителями и недропользователями, пройдя жесточайший всемирный отбор, привез меня в Данию на INPUT («Телевидение в интересах общества»), но и сама культура малоизвестных в те годы народов Севера («Весна в Тресколье» о самой обычной жительнице мансийской деревни Александре Васильевне Анямовой стала лауреатом Художественной премии в области кино Всемирных Дельфийских игр в Берлине). А про «Привет, Аленка!» и «Мастер и Евдокия» до сих пор спрашивают: где вы находите таких чудесных актеров? Только герои в этих фильмах не играют, они живут. Документальное кино – это всегда про жизнь. Это сложно, и это всегда вызов: а что я хочу сказать людям? А получится ли?

Все эти годы фильмы «попадали в повестку» и «отвечали вызовам времени», как сейчас принято говорить. Они и сегодня меняют представление о Севере как у югорской и российской молодежи, так и у зарубежного зрителя. Сургутская студия неигрового кино прошла большой и сложный путь за эти двадцать лет. Сегодня мы стоим на пороге большого кинематографа, и у нас по-прежнему есть, что сказать зрителю.

Северный кинематограф: между шаманами и якутским чудом

– Какие элементы культуры коренных народов и истории из жизни ханты, на ваш взгляд, заслуживают того, чтобы быть рассказанными на большом экране? Не только же шаманы есть у ханты.

– Действительно, в последние годы в отечественном кинематографе активно формируется облегченный персонаж аборигена севера: шаман с бубном и в шкурах. Это все, что зритель по ту сторону Урала желает знать о наших северных народах и их образе жизни. Спрос формирует предложение.

Но важно определиться – зачем нужно рассказывать эти истории и кому. Можно привести в пример так называемое «якутское киночудо». Из миллиона жителей республики Саха почти половина – якуты. Это люди, говорящие на своем языке, живущие на земле и в традиции.  В Югре из 1,7 миллиона населения коренных жителей  – около тридцати тысяч. А живущих действительно в этнокультурной среде, то есть на стойбищах, в тайге, – пять тысяч.

В начале девяностых, когда Якутию покинули советские кинокураторы, воспринимавшие республику как часть советского проекта, и авторы получили возможность обратиться к собственной идентичности – они начали фиксировать и восстанавливать посредством киноязыка свою историю, уже тогда формируя свою проблематику и собственный стиль, которые впоследствии стали основой якутской кинематографии. Якуты начинали снимать для себя, на родном языке, обращаясь к своим корням, которые были интересны и понятны большинству. Зрителями были их друзья, соседи, жители Якутии. И их поддерживало Министерство культуры и духовного развития. Аудитория имела запрос на саморефлексию. Поэтому был интерес, были зрители и была касса.

Югра же, в 2022 году публично объявив о массовом кинопроизводстве в округе, пригласила москвичей. А у тех своя повестка, в которой «югорского» только территория и деньги (в формате рибейтов). В результате имеем скандалы на всю страну, рейтинги ниже нижнего, недовольство депутатов и общественности и молчаливый конфликт с местными производителями. Практически, еще не начав производства, мы уже ушли в минус.

– Есть мнение, что на волне популярности сказок есть смысл популяризировать особенности северных народов через мифологические сказочные истории...

– Сегодня сказки, действительно, один из главных трендов российского кино. На июнь 2024 в России на разных стадиях производства находилось около семидесяти картин со сказочными сюжетами. Возможно, это ностальгия людей по репертуару своего детства. Вот что прочла у киноведа Всеволода Коршунова: «Сказки – это то, что помнят все; то, что ассоциируется с детством, безопасностью, счастьем. Это объединяет людей. Плюс ко всему, сказки приводят в кинотеатры большую аудиторию из-за того, что это, как правило, семейный просмотр». Я бы добавила – и касса, которую четко отслеживают продюсеры.

Северный (югорский) эпос (мифы, легенды, сказки в том числе) малопонятен широкому зрителю. Да и специалистов, кто сможет грамотно и удачно адаптировать эти истории, тоже еще поискать. Потому что надо жить здесь, вырасти в этой среде, чтобы понимать самому и суметь перевести историю на киноязык, доступный массовому зрителю. Например, двое не самых последних российских режиссеров вежливо отказались снимать фильм на местную историческую тему по моему сценарию именно из-за чуждой и непонятной им северной культуры.

В 2019 году Тюмень пригласила Сургутскую студию неигрового кино в фантастический кинопроект – «Земля легенд». Нужно было снять 15 короткометражек по сказкам и легендам народов тюменской матрешки к ее 15-летию. Проект был продуман до мелочей, согласно всем грантовым стандартам. Активная молодежь Ямала, Югры и юга Тюменской области отбирала сказки «всем миром», голосование было... Получив тексты, я стала просматривать их как кинорежиссер, и... не смогла выбрать нужного количества «снимабельных», «смотрибельных» и «понимабельных».

В то же время, я считаю, что на сегодняшний день именно северный эпос – единственная перспектива для появления действительно югорского кинематографа и успешного кинопроизводства. Все остальное – поверьте – отечественный зритель уже видел во всех вариантах. Да, это суперсложно и долго: над «Тоньей» мы работали около восьми лет (хотя, если бы не затягивалось финансирование, было бы быстрее). Но это шанс для югорского кино.

Кинематограф как искусство: игра или отражение жизни?

– Как вы оцениваете состояние игрового кино в Югре на сегодняшний день? Какие ключевые проблемы видите?

– Хотелось бы сказать здесь «не судите да не судимы будете», но не получится. Слишком люблю кино, слишком давно этим занимаюсь.

Кино сегодня – это какой-то вид игры. Захотели поиграть в кино – поиграли. Общественные активисты, школьные студии – в Югре все время кто-то что-то снимает. Но можно ли это назвать югорским кинематографом и вообще кинематографом?

Ведь что такое кинематограф? Давайте откроем Толковый словарь русского языка, созданный советским лингвистом, доктором филологических наук, профессором Сергеем Ивановичем Ожеговым (он формировался, в основном, с 1942 по 1992 годы.): «Кинематограф – см. Кинематография – это искусство воспроизведения на экране заснятых... движущихся изображений, создающих впечатление живой действительности, а также отрасли деятельности, связанные с производством кинофильмов».

А вот что отвечает на этот вопрос виртуальный помощник Алиса, созданный компанией Яндекс в 2017 году: «Кинематограф – это отрасль человеческой деятельности, заключающаяся в создании движущихся изображений». Вот такой вот облегченный вариант. Реплика.

Если рассматривать югорский кинематограф с этой точки зрения, то да – Югру поразил вирус кинематографа. Имея в руках дешевую современную технику и вполне доступную финансовую поддержку в виде грантов создавать движущиеся изображения вовсе не трудно. Но будет ли это искусством?